В Библиотеку →  

 

 

 ... 7 8 9 10 11 ... 

 

Толкование сновидения казалось мне теперь полностью завершенным. [Ядро этого сновидения в переводе звучало бы примерно так: искушение сильно. Дорогой папа, защити меня вновь, как в детские времена, чтобы моя постель не стала мокрой!] Еще одно дополнение к сновидению она привела на следующий день. Она забыла рассказать, что каждый раз после пробуждения чувствовала запах дыма. Конечно же, дым хорошо подходил к пожару, дым указывал и на то, что это сновидение имеет особое отношение и к моей персоне, так как я часто, когда она утверждала, что тут или там за этим ничего не скрывается, говорил ей:"Нет дыма без огня". Но на это исключительно личное толкование она возразила тем, что господин К. и папа являются заядлыми курильщиками, как, впрочем, и я. Она сама курила на озере, а господин К., еще до того, как он начал свое несчастливое ухаживание, скрутил ей сигаретку. Она была так же твердо уверена в том, что помнит, что запах дыма был не только в последнем, но уже и в трех первых сновидениях в Л. Так как она отказалась дать другие сведения, то мне самому было предоставлено выбирать, каким образом я внесу это добавление в общую канву мыслей сновидения. В качестве точки опоры мне могло бы служить то, что ощущение курения появилось на сеансе как дополнение, то есть должно было особым усилием преодолеть вытеснение. Поэтому оно, вероятно, принадлежит к наиболее тускло представленным и наиболее вытесненным мыслям, то есть относящимся к искушению отдаться мужчине. Тогда оно вряд ли могло значить что то иное, чем страсть к поцелую, который у курильщика явно имеет вкус дыма. Один поцелуй между ними был, однако, около двух лет назад. Он, конечно же, повторился бы еще, если бы девушка ответила на ухаживания. Таким образом, мысли об искушении возвращают к этой более ранней сцене и пробуждают воспоминания о поцелуе, против соблазна которым эта "сосательница" защищалась в свое время тошнотой. Когда я, наконец, собираю в единое целое все те признаки, которыми проявляется перенос на меня, так как я тоже курильщик, то прихожу к мнению, что, вероятно, в один из дней во время сеанса ей пришло в голову пожелать от меня поцелуй. Это было для нее поводом к повторению сна предостережения и принятию решения о прекращении курса лечения. Хотя все это очень хорошо согласуется, но в силу качеств "переноса" лишается доказательств.

Я мог бы теперь колебаться в том, должен ли я вначале приняться за выяснение ценности этого сновидения для истории болезни в данном клиническом случае, или же я скорее должен довести до конца полученные в нем возражения против теории сновидений. Я выбираю первое.

Полностью оправдываются усилия, затрачиваемые нами на подробное исследование значения недержания мочи в предыстории невротиков. Из за любви к наглядности я ограничусь лишь тем, что подчеркну, что случай недержания мочи Дорой был необычен. Это нарушение не просто продолжалось долее допустимого для нормальных детей времени, но на основании ее определенных данных вначале исчезло и затем относительно поздно, после шестого года жизни, наступило вновь. Такое недержание мочи, по моему мнению, вряд ли имеет более вероятную причину, чем мастурбация, которая в этиологии недержания мочи вообще еще играет слишком недооцененную роль. Самим же детям, по моему опыту, очень хорошо известна эта связь, и все психические последствия выводятся из этого таким способом, словно они никогда эту связь и не забывали. В то время, когда было рассказано сновидение, одно из направлений расследований, признавало за детской мастурбацией такое большое значение. Некоторое время до этого пациентка затронула следующую проблему: почему же именно она стала больной, и прежде чем я дал ответ, свалила всю вину на отца. Это были не бессознательные мысли, а осознанное знание, которое и могло легко обосновать это мнение. К моему удивлению девушка знала о том, каковой природы была болезнь отца. После возвращения отца из моего врачебного кабинета она подслушала какой то разговор, где была названа сама болезнь. А еще гораздо раньше, во время отделения сетчатки, вызванный для консультации окулист указал на сифилитическую этиологию, так что любопытная и озабоченная девочка слышала, как одна из старых теток сказала тогда маме: "Конечно же, он был болен еще до брака", - и добавила еще что то для нее совсем непонятное, что позднее она связала с какими то непристойными вещами.

Итак, из за своего легкомысленного образа жизни отец стал больным, и она решила, что он передал ей эту болезнь по наследству. Я остерегался говорить ей, что я, как было упомянуто вначале, так же разделяю подобное мнение, что потомки сифилитиков особенно явно предрасположены к тяжелым невропсихозам. Продолжение этого, обвиняющего отца, ассоциативного потока мыслей шло посредством бессознательного материала. В течение нескольких дней она идентифицировалась с незначительными симптомами и качествами матери, что дало ей возможность добиться выдающегося уживания с невыносимым. А затем это позволило мне догадаться, что она думала о пребывании во Францэнсбаде, который она посетила, - я уж и не помню больше, в каком году - в сопровождении матери. Мать страдала от болей в животе и от одного особого рода выделения - катара, который сделал необходимым францэнсбадский курс лечения. Она считала - по видимому, опять справедливо - что эта болезнь идет от папы, который таким образом заразил своим половым недугом мать. Было совершенно понятно, что при таком выводе она, как и вообще большая часть дилетантов, смешала в одну кучу гонорею и сифилис, наследственное и инфицированное половым путем. Ее упрямость в этой идентификации, практически навязала мне вопрос, нет ли у нее самой венерической болезни? Тогда я узнал, что и она страдает катаром (Fluor albus), о начале которого она не может ничего вспомнить.

Теперь я понял, что за ассоциативным потоком мыслей, открыто обвинявших отца, скрывается как обычно самообвинение, и потому вслед за этим я стал уверять ее, что бели у юных девушек, по моим взглядам, в основном, намекают на мастурбацию, и что все остальные причины, которые обычно приводятся в связи с таким страданием, я оставляю безо всякого внимания. [Дополнение 1923 года. Одно из экстремальных суждений, которое сегодня я не смог бы уже представлять.] Итак, в поисках ответа на свой вопрос, почему же заболела именно она, Дора была вынуждена признаться в мастурбации, вероятнее, в детские годы. Но она самым решительным образом отрицала любую возможность вспомнить о чем либо подобном. Но несколькими днями позже она кое что продемонстрировала, что я вынужден рассматривать как еще одно приближение к этому признанию. В этот день, чего, конечно же, не было ни ранее, ни позднее, она повесила на руку сумочку кошелек самой модной формы и играла им, рассказывая что то, лежа на кушетке. Она делала это посредством того, что открывала его, засовывала туда палец, опять его закрывала и тому подобное. Некоторое время я просто смотрел на это, а затем объяснил ей, что такое симптоматическое действие [См. мою работу "О психопатологии обыденной жизни" в Ежемесячнике по психиатрии и неврологии за 1901 год, как книга она появилась в 1904 году.] Симптоматическими я называю те действия, которые человек осуществляет, как говорят, автоматически, бессознательно, не обращая на них никакого внимания, как бы просто играючи. Любое иное их значение он бы полностью отрицал и назвал бы их безразличными и случайными, если бы его о них спросили. Более тщательное наблюдение показывает, что такие действия, о которых сознание ничего не знает или ничего не желает знать, дают возможность проявиться бессознательным мыслям и импульсам. И таким образом в качестве допущенных проявлений бессознательного они становятся ценными и поучительными. Существует два способа бессознательного поведения по отношению к симптоматическим действиям. Если можно найти им пустячное обоснование, то легко устраняется и их познание. Если же отсутствует такой разумный предлог со стороны сознания, то, как правило, люди вообще не замечают того, что их осуществляют. В случае Доры такое обоснование было легким: "Почему я не должна носить такую сумочку, которая сейчас очень модна?" Но наличие такого оправдания не устраняет возможности бессознательного происхождения соответствующего действия. С другой стороны, происхождение и смысл, придаваемые такому действию, могут оказаться неубедительными. Нужно удовлетвориться констатацией того, что таковой смысл очень хорошо подходит контексту существующей ситуации, с повесткой дня "бессознательное".

В другой раз я предложу целую коллекцию таких симптоматических действий в том виде, в каком их можно обнаружить у здоровых и у нервных. Сами же толкования иногда очень легки. Двухслойная сумочка Доры является не чем другим, как изображением гениталий, а ее игра с нею, ее открывание и засовывание туда пальца действительно развязное, но очевидное пантомимическое сообщение о том, что она хотела бы делать, а именно, мастурбировать. Не так давно я столкнулся с подобным же случаем, который может значительно поднять настроение. Одна пожилая дама вытаскивает в середине сеанса небольшую костяную коробочку, по видимому, чтобы посредством конфеты увлажнить пересохшее горло. Она старается открыть ее, а затем после ряда неудачных попыток протягивает ее мне, чтобы я мог убедиться, насколько трудно она этому поддается. Я выражаю мое недоверие этой просьбе. Эта коробочка могла бы значить и что то особенное, я же вижу ее только в первый раз, хотя ее обладательница посещает меня уже более года. На это дама с пылом возражает: "Эту коробочку я всегда ношу с собой. Куда бы я ни пошла, я всегда беру ее с собой!" Она успокоилась лишь после того, как я смеясь обратил ее внимание на то, насколько хорошо ее слова подходят и к другому значению. Коробка - box - так же, как и сумочка, как шкатулочка с драгоценностями, вновь является лишь заместительницей раковины Венеры, женских гениталий!

Вообще в жизни имеется много такой символики, мимо которой мы по привычке проходим безо всякого внимания. Когда я поставил своей задачей пролить свет на то, что люди скрывают, не посредством гипнотического принуждения, а лишь внимательно наблюдая за тем, что они сами говорят и показывают, я считал эту задачу более трудной, чем она оказалась в действительности. Тот, чьи губы молчат, выдает себя кончиками пальцев. Из всех пор просачивается предательство. И потому эта задача по осознанию наиболее скрытого в душе очень хорошо разрешима.

Симптоматическое действие Доры с сумочкой не было ближайшим предшественником нашего сновидения. Сеанс, принесший нам рассказ о сновидении, был начат ею посредством другого симптоматического действия. Когда я вошел в комнату, где она ожидала, то она быстро спрятала какое то письмо, которое читала. Естественно, что я спросил, от кого письмо, и вначале она отказалась отвечать. А затем выявилось что то, что было в высшей степени незначительным и вообще не имело никакого отношения к нашему курсу лечения. Это было письмо от бабушки, в котором та просила ее почаще писать. Я думаю, что она хотела лишь продемонстрировать мне наличие "тайны" и намекнуть, что сейчас она позволяет врачу вырвать эту тайну. Теперь я объяснил себе ее нерасположенность к любому новому врачу тем страхом, который бы она ощутила, если бы врач при исследовании (из за катара) или опросе (посредством выяснения сведений о недержании мочи) пришел к главной причине ее страдания, разгадав ее мастурбацию. Потом она всегда очень пренебрежительно говорила о врачах, которых до знакомства, очевидно, переоценивала.

Обвинение отца в том, что он сделал ее больной, за которым стоит обвинение себя - Fluor albus - игра с сумочкой - недержание мочи на шестом году - тайна, которую она не хочет, чтобы врачи разгадали. Я считаю, что привел практически все признаки, доказывающие наличие мастурбации в детстве. В этом случае я начал догадываться о мастурбации, еще когда она рассказала мне о приступах болей в животе у кузины (смотри выше), а затем позже идентифицировалась с нею. Целыми днями она жаловалась на те же самые болезненные ощущения. Хорошо известно, насколько часто такие колики наступают у мастурбантов. На основе сообщения, полученного мною от В. Флисса, это как раз такие гастралгии, которые прерываются какоинизацией найденных им "мест желудка" в носу и могут излечиваться посредством их прижигания. Дора подтвердила идею мастурбации как тем, что она сама часто страдала от колик в животе, так и тем, что она кузину с такими болями с полным основанием считала мастурбанткой. Для всех больных является обыденным, что они легко познают взаимосвязи у других, а познание этого же в отношении собственной личности для них невозможно из за чувств сопротивления. И хотя они уже не отрицают догадок аналитика, однако ничего еще не вспоминают. Также и определение времени недержания мочи - "почти перед самым наступлением нервной астмы" - я считаю клинически очень ценным. Истерические симптомы почти никогда не появляются, пока дети занимаются мастурбацией, а только лишь в периоды воздержания. [То же самое в принципе присуще и взрослым, хотя здесь достаточно и относительного воздержания, ограничения мастурбации, так что при мощном либидо истерия и мастурбация могут появиться вместе.] Болезнь как бы замещает собой удовлетворение, получаемое посредством мастурбации, так как желание остается сохранным в бессознательном, поскольку не наступает какого либо другого более приемлемого удовлетворения. Последнее условие является поворотом в возможном лечении истерии посредством брака и нормального полового сношения. Если такое удовлетворение в браке опять прекращается, например, из за прерванного акта, психического отчуждения и тому подобного, то либидо опять отыскивает свое старое русло и опять же заново выражается в истерических симптомах.

Я охотно хотел бы еще добавить надежные сведения, касающиеся того, когда и в результате какого особого влияния у Доры была подавлена мастурбация. Но незавершенность анализа вынуждает меня представить здесь лишь фрагментарный материал. Мы уже слышали, что ее недержание мочи продержалось почти вплоть до первого заболевания диспноэ. Единственное, что она смогла сказать для прояснения этого, было то, что тогда папа в первый раз после своего выздоровления был в отъезде. В этом сохранившемся кусочке воспоминания должны быть намеки на отношение к этиологии диспноэ. Теперь в проявлении симптоматических действий и ввиду еще некоторых других признаков у меня были хорошие основания подозревать, что ребенок, чья спальня находилась рядом с родительской, подслушал одно из ночных посещений отцом своей жены и слышал пыхтение при коитусе и без того страдающего одышкой мужчины. В таких случаях дети, хотя и смутно, рассматривают сексуальное как какие то жуткие шорохи. Движения для проявления сексуального возбуждения, конечно же, находятся у них наготове в качестве прирожденного механизма. То, что диспноэ и сердцебиение при истерии и неврозе страха являются лишь выхваченными частями из процесса коитуса, я пояснил еще годы назад. Во многих же случаях, подобных Дориному, я смог объяснить симптом диспноэ, нервную астму, наличием одной и той же причины, подслушиванием сексуального сношения взрослых. Под влиянием появившегося тогда совозбуждения вполне вероятно мог наступить перелом в сексуальности малышки, который заместил мастурбационную склонность склонностью к страху. Некоторое время спустя, когда отец отсутствовал и влюбленный ребенок выдумывал себе самые разные страсти, то старое впечатление повторилось заново в виде астматического припадка. Из сохранившихся в памяти поводов к этому заболеванию еще можно обнаружить наполненный страхом ассоциативный поток мыслей, сопровождавших этот припадок. Впервые припадок появился после того, как она переутомилась после хождения по горам, вероятно, даже ощутив реальную небольшую одышку. К нему позднее добавилась еще и идея, что отцу запрещен подъем в горы, что он не должен переутомляться, так как его надолго не хватит, затем то воспоминание, когда он в одну из ночей у мамы затратил такие чрезмерные усилия, не повредили ли они ему, затем забота о том, не переусердствовала ли она с мастурбацией, ведущей одновременно к сексуальному оргазму и к незначительному вначале диспноэ, а позднее усиливающемуся нарастанию диспноэ вплоть до закрепления в виде симптома. Часть этого материала я смог получить в самом анализе, другую же часть я должен был дополнить. При установлении факта наличия мастурбации мы обнаружили, что какой либо материал для определенной темы появляется лишь по кусочкам в различное время и в различных отношениях. [Точно таким же способом осуществляется доказательство инфантильной мастурбации и в других случаях. Материал для этого чаще всего имеет сходную природу: намеки на Flour albus, недержание мочи, церемониал рук (навязчивое мытье) и тому подобное. Была ли или нет эта привычка разоблачена кем то из заботящихся о ребенке, завершилась ли такая сексуальная практика в результате борьбы с нею или посредством неожиданной смены курса, можно достаточно надежно определить по соответствующей симптоматике случая. У Доры мастурбация осталась неразоблаченной, а исчезла в одно мгновение (тайна, страх перед врачами - замещение посредством диспноэ). Больные все же постоянно оспаривают убеждающую силу этих примет, даже и тогда, когда в сознательном воспоминании осталось воспоминание о катаре или о предостережении матери ("Это делает глупым, это просто скверно"), Но можно с уверенностью сказать, что некоторое время спустя появится столь долго вытесняемое воспоминание об этой части детской сексуальной жизни, и именно при всех случаях. У одной из пациенток с навязчивыми представлениями, бывшими прямым последствием инфантильной мастурбации, имели место черты запрета и наказания себя, если она только осмеливалась это делать, и полное отсутствие беспокойства, когда она занималась своими навязчивыми мыслями; включение пауз между каким то одним мероприятием (с руками) и последующим, мытье рук и так далее - оказались сохранившимися в неизменном виде частями кампании ее воспитателей по борьбе с дурной привычкой. Единственным, что еще сохранилось в ее памяти было предостережение: "Фу, это же скверно!" Об этом смотри также мои "Три очерка по теории сексуальности", 1905 г.].

Теперь возникает целый ряд важнейших вопросов по этиологии истерии. Можно ли рассматривать случай Доры как типичный для этиологии, выявляет ли он единственную возможность причинной связи и т. д. Но я думаю, что я совершенно прав в том, что оставляю все эти вопросы без ответа до сообщения большего числа подобно проанализированных случаев. Кроме того, я вообще должен исправить такую постановку вопроса. Вместо того, чтобы ответить здесь просто "да" или "нет" на вопрос, искать ли этиологию нашего клинического случая в детской мастурбации, я вначале проясню понятие этиологии для психоневрозов. Точка зрения, исходя из которой я мог бы отвечать, оказалась бы существенно отличной от точки зрения, исходя из которой ставится мне такой вопрос. Для нашего случая будет достаточно уже того, если мы просто убедимся, что здесь явно присутствует и доказуема детская мастурбация, что она не может быть чем то случайным и безразличным для появления этой болезни. [При разучивании и привыкании к мастурбации нельзя не упускать и какое то влияние брата, так как в связи с этим она рассказала с особой энергией, выдающей наличие "ложного воспоминания", что брат постоянно заражал ее всеми инфекциями, которые сам он переносил легко, она же тяжело. И в сновидении брат оберегается от "гибели". Он тоже страдал от недержания мочи, но прекратил это делать еще до того, как это перестала делать сестра. В определенном смысле "ложным воспоминанием" было и то, что она высказывалась, что могла поспевать в обучении за братом до своего первого заболевания, после которого она стала отставать от него. Словно она была до того мальчиком и только потом стала девочкой. Она действительно была ранее диким существом, а начиная с "астмы" стала тихой и скромной. Это заболевание образовало у нее границу между двумя фазами половой жизни, из которых первая имела мужской характер, а вторая - женский.] Еще лучшее понимание симптомов Доры сулит нам возможность кропотливого выяснения значения Fluor albus, в заболевании которым она призналась. Слово "катар", которым мы научились называть ее недуг, после того как подобное страдание матери сделало необходимым Францэнсбад, является опять же еще одной "сменой". Посредством нее целому ряду мыслей, связанных с обвинением отца в заражении болезнью, открывается доступ к новому проявлению посредством симптома кашля. Этот кашель, который, конечно, изначально произошел от незначительного реального катара был помимо того, подражанием обременненному таким же легочным недугом отцу, а, кроме того, давал этим еще и возможность проявиться ее состраданию и заботе. Одновременно кашель выкрикивал в мир то, что, возможно, тогда она еще не осознавала: "Я папина дочка. У меня такой же катар, как у него. Он сделал меня больной тем же самым способом, что и маму. От него у меня нехорошие страсти, которые наказываются посредством болезни." [Ту же самую роль играло слово для 14 летней девочки, историю болезни которой я изложил вначале всего в нескольких строчках. Я направил этого ребенка в сопровождении интеллигентной дамы, работавшей у меня санитаркой, в один из пансионатов. Эта дама сообщила мне, что маленькая пациентка не терпела ее присутствия при отходе ко сну. Обращал на себя внимание и ее необычный кашель в постели, которого, ранее вообще не было слышно целыми днями. Когда малышку спросили об этом симптоме, ей пришло в голову только то, что так кашляла ее бабушка, о которой говорили, что у нее катар. Тогда стало ясно, что и у нее катар, который она не хочет замечать на предпринимаемых по вечерам очистительных процедурах. Катар, который при помощи этого слова был смещен снизу вверх, проявил необычайную интенсивность.]

Теперь мы можем попытаться собрать воедино различные детерминации, которые найдены нами для припадков кашля и хрипоты. За наиболее нижний слой этой системы следует принять реальное, органически обусловленное появление кашля, то есть песчинку, вокруг которой образуется перламутровая раковина. Такое раздражение всегда фиксируется, так как оно соответствует той области тела у девочки, которая в высокой степени соответствует значению эрогенной зоны. То есть оно хорошо подходит для того, чтобы создать условия для проявления возбужденного либидо. Оно вероятнее всего фиксируется посредством первого психического "переодевания", имитации сострадания к больному отцу, а затем посредством укоров самой себе из за "катара". Та же самая группа симптомов оказывается далее способной изобразить отношения к господину К., сожаление из за его отсутствия и желание быть для него лучшей женой. После того, как часть либидо опять возвращается к отцу, этот симптом, возможно, получает свое последнее значение для изображения сексуального сношения с отцом в идентификации с госпожой К. Я мог бы ручаться за то, что этот ряд ни в коем случае не является полным. К сожалению, этот неполный анализ не позволяет проследить смену значений по времени, прояснить последовательность и совместное существование различных значений. Такие требования можно выставить для более полного анализа.

Я не могу здесь упустить разбор дальнейших отношений генитального катара и истерических симптомов Доры. В те времена, когда психическое объяснение истерии находилось еще в неопределимой дали, я слышал как более старшие и опытные коллеги утверждали, что у истерических пациенток с Fluor любое ухудшение катара постоянно вызывает обострение истерических страданий, особенно отсутствие аппетита и рвоту. Эта связь не была никому достаточно ясна, но я думаю, что многие склонялись к мнению тех гинекологов, которые в широчайших масштабах держатся за прямое и органически вмешивающееся влияние гинекологических заболеваний на нервные функции. Наш же терапевтический опыт оставляет нас в этом отношении на полный произвол судьбы. При сегодняшнем состоянии наших знаний нельзя считать такое прямое и органическое влияние единственно возможным. Во всяком случае, гораздо легче доказуемо его психическое влияние - "переодеванием". Гордость из за формы гениталий является у наших женщин совершенно особой частью их тщеславия. Половые же заболевания, которые считаются достаточными, чтобы вызвать антипатию или даже отвращение, оскорбляюще воздействуют на женщину в совершенно немыслимых размерах, унижая ее чувство собственного достоинства, делая раздражительной, повышенно ранимой и недоверчивой. Патологическая секреция слизистой влагалища рассматривается как омерзительная.

Вспомним, что после поцелуя господина К. у Доры появилось сильное чувство отвращения, и что мы нашли достаточно оснований, чтобы дополнить ее рассказ об этой сцене с поцелуем тем, что во время объятия она ощутила давление эрегированного члена на свое тело. Далее мы узнаем также, что та же самая гувернантка, которую она из за неверности оттолкнула от себя, смогла все таки донести до нее свой собственный жизненный опыт, а именно, что все мужчины легкомысленны и ненадежны. Для Доры это должно было означать, что все мужчины такие же, как папа. А своего отца она считала венериком, у него же была эта самая болезнь и он заразил ею мать. Таким образом, она могла бы себе вообразить, что все мужчины венерики, а ее понимание венерической болезни, естественно, было сформировано в результате единичного и к тому же личного опыта. Венерический больной в ее понимании должен быть обременен отвратительными выделениями - не было ли это еще одним мотивом для появления тошноты, которую она ощутила в момент объятий? Такая перенесенная на прикосновение мужчины тошнота была бы тогда на основе упомянутого вначале этой работы примитивного механизма спроецированной, и относилась бы, изначально, к ее собственному Fluor.

Я полагаю, что речь здесь идет о бессознательном ассоциативном потоке мыслей, которые протекают над ранее сформированными органическими связями, подобно тому, как венок из цветов располагается на проволочном каркасе, так что иной раз можно найти проложенными и другие пути мысли между теми же самыми пунктами начала и конца. Познание этих действительных мыслительных связей является неизбежным для устранения симптомов. То, что мы в случае Доры должны прибегнуть к предположениям и дополнениям, вызвано лишь преждевременным прекращением анализа. То, что я привожу для заполнения брешей, повсюду опирается на материал, полученный в других, более основательно проанализированных случаях.

 

 ... 7 8 9 10 11 ... 

 

 психология психоанализ психотерапия